ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ИДЕИ СТАРООБРЯДЧЕСКИХ

АВТОРОВ  XVIIXVIII вв.

 Бородкин  А. В. 

Российский государственный гуманитарный университет

филиал в г. Ярославле

  

     Вопрос о наличии в трудах русских старообрядцев оригинальных экономических разработок продолжает оставаться одним из самых дискуссионных в историографии проблемы. Между тем происхождение старообрядческих капиталов заинтересовало различные фискальные органы Российской империи еще в средине XIX столетия. Для современников процесса взаимосвязь предпринимательства и старообрядчества была очевидной. Слишком трудно было объяснить населению причины, по которым представители одних и тех же  национальностей, но относящиеся к пастве разных церквей существенно отличаются в результативности коммерческих начинаний.  Все это способствовало актуализации проблемы, но не привело к ее научному изучению. Старообрядчество рассматривалось в качестве духовного, политического, нравственного и узко-социального контекста. Экономическая доминанта настоящего движения игнорировалась намеренно, отчасти в результате отсутствия статистических и экономических источников, отчасти в силу консервативности контекстного анализа. Однако еще В. В. Андреев считал, что «сила раскола состояла в деньгах, в капиталах» [1]. Очевидная констатация факта не объясняла сути проблемы. Образовавшиеся пробелы в экономической теории поспешили заполнить досужие разговоры. Подобный поверхностный взгляд на старообрядчество был продиктован, прежде всего, принципиальным неверием образованного общества в собственные силы «староверов», в возможность его эволюции и инкорпорации в создавшуюся институциональную структуру сложившейся капиталистической модели. Собственно научное изучение проблемы связано с трудами исследователей второй половины ХХ в. А. И. Клибанову принадлежит идея о том, что сама доктрина предпринимательства была заложена в учении старообрядчества. Исследования А. И. Клибанов способствовали разрушению главенствующего в науке представления о старообрядцах, как духовных изолянтах, находящихся в «вечной» стадии накопления первичного капитала. В то же время автор не ставил перед собой цель проследить эволюцию «экономического сознания» староверов, реконструировать причины и этапы их вхождения в капиталистические отношения.  Его в гораздо большей степени интересовал процесс эволюции старообрядчества, приспособления движения к реалиям социализма, адоптации этого «реликта» XVII столетия к современной автору общественной парадигме [2]. В целом, до конца ХХ века, для отечественной историографии наиболее  характерным был марксистский взгляд на проблему адаптации российского старообрядчества к условиям рыночной экономики. В настоящее время приходится констатировать, что при наличии целого ряда интереснейших научных исследований, принципиального прорыва в оценке экономической составляющей старообрядчества, не произошло.  Исключение составляет лишь ряд работ, авторы которых пытались найти истоки  экономической успешности старообрядчества в недрах самого течения ревнителей древнего благочестия. Примером такого рода исследований может считаться серия статей  В. В. Керова [3]. Ему же принадлежит попытка, объяснить успешность старообрядческой экономической модели, связав ее с факторами, способствовавшими становлению «протестантской этики» и «духа предпринимательства». Подобная постановка вопроса является показателем скорее фрагментарной схожести двух течений, нежели их тождества. Однако оригинальность подобного подхода очевидна и лишний раз доказывает возможность весьма неожиданных интерпретаций различных аспектов экономической истории старообрядчества. Формирование старообрядческой экономической модели имеет длительную и достаточно противоречивую историю. Структурное оформление ее теоретической части  занимает значительный хронологический период и с определенной долей условности  может быть разделено на следующие этапы: 1).  Вторая половина  XVII столетия. 2).  XVIII в.     На первом этапе (60-90 гг. XVII в.) Российские старообрядческие организации претерпевают весьма болезненную эволюцию, вызванную поражением в религиозно-идеологическом и политическом конфликте.   Собственно экономическая доктрина в старообрядчестве, в данный период, отсутствует. Редкие текстовые фрагменты, посвященные экономической проблематике, затрагивают, преимущественно вопросы о труде. Фрагментарно и в строгом контексте эсхатологического спора эта проблема фрагментарно затрагивалась в сочинениях так называемых региональных «боголюбцев» и их малоизвестных последователей [4]. Собственно эта формулировка и легла в основу так называемой концепции «брашно вечное», однако ее  разработка происходит значительно позднее.  Труд воспринимается как физическое «следствие» грехопадения, вследствие чего старообрядцы мало, чем отличались от господствовавшей в Российской православной традиции идеи «умеренного» труда.  Ее суть заключалась в том, что труд не должен  отвращать от исполнения того, чем  человек обязан Богу, необходимо в «надеждах и нуждах житейских полагаться на Божье упование, а не … рассчитывать на изворотливость… ума и обременении трудом себя и своих ближних» [5].  Весьма ярко подобная точка зрения была сформулирована в трудах идеолога движения  Аввакума [6].  Автор настоящей работы провел контекстное исследование тематической терминологии. Протопоп Аввакум упоминает категорию труда в контексте «молитвенной деятельности» не выделяя тем самым собственно экономическую доминанту термина. Следовательно, идеальная старообрядческая община времен экономической модели «брашно вечное» ведет привычный, устоявшийся образ жизни с традиционным исполнением социальных функций различными  членами. Категории экономической деятельности присутствуют в отражении   религиозной и социальной жизни. Торговля не приветствуется, так как закладывает фундамент «брашно земного», тогда как идеалом общинников является достижение благости в посте, молитве и исполнении древнего канонического обряда.  На этом этапе общины изолируются от мира в нежелании заниматься торговлей и любой иной коммерческой деятельностью. Они несут значительные экономические потери и формируют изоляционистские тенденции общественного развития, частью которых можно считать бегство от мира и апокалипсические смерти.  Подобные идеи получили значительное распространение в общинах сторонников протопопа Аввакума и среди последователей монаха Капитона Даниловского. В «капитоновщине» данная точка зрения была доведена до своеобразного абсолюта, что, в конечном итоге явилось одной из причин исчезновения  течения. Второй этап (XVIII в.) один из основополагающих этапов в формировании экономической доминанты движения. Эпоха Петровских преобразований не только «вызвала к жизни» ранее не востребованную энергию старообрядческого предпринимательства, но и буквально заставила старообрядцев активно включиться в экономическую и хозяйственную жизнь государства. Немалую роль здесь сыграло обложение старообрядцев двойной податью, а, следовательно, необходимость эту подать заработать. В этом отношении выплата двойной подати стала гарантией исповедания старого благочестия, другими словами определенным компромиссом старообрядческого мира и государственных властей. Фактически происходит процесс «обмирщения» старообрядчества. Земной труд становится гарантией «спасения души». Не случайно в сочинениях идеологов старообрядчества XVIII века появляются  термины: «трудник», «великий трудник и радетель», а сам труд назван «благим и богоугодным».  Меняется отношение  к преуспевающим старообрядцам со стороны официальных властей. Наличие старообрядческого элемента в структуре высшего промышленного и финансового менеджмента этой эпохи очевидно.  Однако в большей степени старообрядцы привлекались властью  к управлению в качестве регионального управленческого аппарата, реально не влияющего на выбор стратегии финансового развития своих организаций.  Однако и эта «оттепель» имела для движения вполне ощутимые последствия.  В XVIII веке в старообрядчестве происходит своеобразная реабилитация торговли, получившей почетное прозвище «богоугодного дела»  и «доброго прикупа».  С аналогичными концепциями  выступают признанные идеологи старообрядчества, например Данила Викулов и Андрей Денисов (руководители Выговской общины). Их можно   по праву считать основателями своеобразного старообрядческого учения об эффективном руководстве персоналом и старообрядческом менеджменте. Известно, что А. Денисов «всяк день надсматривающее работников … попечения имея … все добро строиться» [3]. Труд в общине был строго регламентирован, фактически были введены служебные обязанности и строгая иерархия сотрудников (старосты, надсмотрщики, радетели и т.д.). В. В. Керров приводит весьма красноречивый факт принципиально нового отношения к экономической составляющей главы старообрядческой общины. «Чтобы стабилизировать положение общины, Денисов в Киеве и других районах «нача из добрых людей, на торг  и с половины денег просить … он же своих людей избрав и начат посылати в низовые города хлеба покупати и в Санкт-Петербург ставити … и от того бывшее велие помощь и пособие братству» [3]. Подобная деятельность приводит к  формированию в Выгорецкой общине  концепции «труда благого» во многом определившей активное отношение старообрядцев к экономической деятельности со средины XVIII века.

 

ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА

 

1. Андреев В. В. Раскол и его значение в народной русской истории. СПб., 1870. С. 23-25. Сенатов В. Философия истории старообрядчества. М., 1996.

2. Клибанов А. И. Религиозное сектантство и современность. М., 1969. С. 6-9.

3.     Керров В. В.  Рябушинские: династия старообрядцев-предпринимателей. //Старообрядчество: история, культура, современность. М., Вып. №3. 1995. С. 9.

4.  Бубнов Н. Ю. Старообрядческая книга в России во второй половине XVII века. Источники, типы, эволюция. СПб., 1995. С. 33.-40.

5. Аполлинарий (Дубинин). Консервативное и новаторское в мышлении.  //Старообрядчество: история, культура, современность. Выпуск 5. М., 1996. С. 7.

6. Аввакум. Избранные сочинения. М., 1998. С. 31-33.

 

Хостинг от uCoz